kisalubimaya (kisalubimaya) wrote,
kisalubimaya
kisalubimaya

Categories:

Семейный альбом

Наверное, у многих ещё остались альбомы с фотографиями. Чёрно-белые, цветные, бабушки, дедушки, молодые родители, маленькие дети.

(Фото: i.Oulianoff)


Возлюбленные. Дни рождения, свадьбы, похороны.
Листать, перебирать.
Или уже в цифре на сетевых ресурсах, в памяти гаджетов. Запечатлённые моменты.

Наверное, эти фотографии, личные - они самые важные. Род, семья. Собственная история. Или чувства, которые живы, их не сотрут ни годы, ни последующие события. Качество съёмки не столь важно, важнее любимые родные лица, память.

Я принесла подборку своих стихотворений, в которых упоминаются фотографии. Почему-то все они очень грустные. Уходит время, люди расстаются.
________________________


[Лав Стори]
Лав стори
Стихотворение в прозе
Мне семнадцать было — тебе почти двадцать один. Мы снимали квартиру на улице Колпакова. Я была влюблена — мир в кармане, жизнь впереди. Я любила родинку на твоей руке. Я любила тебя целовать, прижимаясь к щеке, мои волосы щекотали твои ресницы... Я была бестолковой, смешной щебетуньей-синицей, ты курил, улыбался, угрюмо молчал, скрывал. Ты был в розыске, у тебя не было документов, самовольно оставил часть — поссорился с ротным, но мы были бы врозь, если бы не это, так что не в счёт. Но к нам впёрся жить друг — вы с ним вместе свалили из части, выпить был не дурак, с собакой кавказской масти, она стала гадить, за нашим котёнком гоняться, я уехала к маме, прости, не выдержала.

Ты упрямо твердил, что мне без тебя лучше, с Мариной опять замутил, я сломала ключ в замке, под дверью сидела измученная, ты был в нашей квартире с ней, ты меня не впустил. Я спала, привалившись к стене, видела сон, ты на лестницу вышел, ты меня разбудил, подальше увёл от квартиры, чтобы я не столкнулась с Мариной, я к тебе прижималась и плакала-плакала-плакала. Я сказала тебе о том, что я жду ребёнка, ты поймал такси, мы переехали к маме.

Я спросила: как быть с ребёнком — решай сама. Я решила сама, я очень боялась аборта. Ты дразнил «войной» Аньку, мою маленькую сестру, приносил нам фрукты, конфеты в золотых фантиках, она рисовала медведя в сосновом бору. Ты домой возвращался за полночь — поутру, я ловила шаги в тишине, я слушала лифт. А потом мы поехали в Вологду к твоему брату, у меня там случился выкидыш.

Я ворочалась болью на кровавом матрасе, я сначала молилась о том, чтобы выжил ребёнок, потом я молилась о том, чтобы не было больно. Пара сгустков — кровавых комочков в беленькой ванночке — всё что осталось от нашего с тобой мальчика. Отмучилась, вышла в жалком казённом халатике. Ты помог мне переодеться, мы сели в поезд. Я к тебе прижималась и плакала-плакала-плакала... Ты с тех пор называл меня «чадо», «чадушко» - я успокоилась.

Ты попал под амнистию, мы оформили паспорт. Купили мне красные туфли, полароид. Потом свояк зарезал электрика Фазу. Как назло в тот вечер ты заходил к нему в гости. Тебя подозревали, я думала — я сломаюсь. В ИВС* отнесла передачу — решила дождаться. Тебя выпустили, мы купили бутылку фанты. Я к тебе прижималась, я была счастлива — счастлива! Тем летом мы расписались.

Поехали к морю под Сочи в посёлок Лоо. Ты в детстве тонул — у тебя была аквафобия. У нас спёрли бумажник — мы возвращались без ничего.
Моей маме надоело, что ты не работаешь. Переехали жить на дачу, на всём экономили. Провели водопровод, ты копал траншею, спина болела, руки в мозолях. Я защитилась, получила диплом.

К нам приехал в гости твой младший брат Юра. Он был похож на тебя и на меня. Я сошла с ума — он был беззащитный и сильный. Я искала в нём ребёнка — нашла мужчину. Я тебя умоляла: не оставляй меня с ним. Ты был в командировке, я его соблазнила — дура! Зря! Проводили Юру обратно домой в Ярославль. Я лезла на стенку, я всё тебе рассказала.
Юру призвали в армию, он служил в Чехове. Я ездила к нему в часть. Ты всё мне прощал, жертвенный, жалкий, стал помехой. Я уехала к маме, но... не выдержала, вернулась. Под вешалкой дорогие ботинки Марины, на столе — фрукты, вино, полный холодильник, я подала на развод.

Юра крутил мне «ни да ни нет». Я опять вышла замуж. У меня двое детей. Я живу глупо до горя, сумбурно, бездарно, за восемь лет жизни с тобой я не узнала о том, что мой муж меня может ударить. Фотографии старые. Родинка на твоей руке, шорох золотых фантиков, бутылка фанты, море, моя любовь, нам всё время что-то мешало, кто-то мешал, ну хватит, хватит...


* ИВС - изолятор временного содержания


[Не связывает]Не связывает

Разочарования, Дни Рождения,
Распущенность и никотин, - и хватит!
Я знаю какое ты примешь решение:
Ветер в спину! Дорога скатертью!

Нас почти ничего не связывает:
Твои уступки - твои отказы,
Моё вероломство - моё упрямство.
Что-то давнишнее. Чистое. грязное.

Обрывки моей суматошной нежности.
Шрамы твоих синяков и царапин.
Что-то фатальное, неизбежное,
Запечатлённое на фотографиях.

Что-то от семнадцатилетнего мальчика,
Легко поддающегося внушению.
Что-то от девочки маленькой, плачущей,
Поседевшей вдруг раньше времени...

Любовь - просто чьи-то жестокие сказки.
Любовь - ты мне смело можешь довериться.
Любовь - нас почти ничего не связывает...
Любовь. Неподъёмный камень на сердце.


[Лавина]
Лавина

Лавинообразно шквалом воспоминаний
Фатально и неизбежно меня накрывает
С твоих фотографий. Да нет... И не глядя я помню,
но тускло. Катализаторы-фотоальбомы
Делают ярче ушедшее невозвратно.
В невосполнимых пробелах, солнечных пятнах
память. Обратной прокруткой на годы назад
Поступки-проступки-руки-разлуки-глаза...
Уже пожирает Альцгеймер клетку за клеткой,
Я бегу вверх по ступенькам несоответствий,
А эскалатор несёт меня вниз - в моё детство,
Так Рональд забыл кинороли и президенство,
Но до последнего помнил любимую Нэнси,
Пока не осталось одно только имя: "Нэнси".


[Матери-дочки]Матери-дочки

... Да будет снег тебе под ноги
разматывать пушистым счастьем
прямые лёгкие дороги.
Под фонари бубновой масти
шагнём
ронять слова,
прощаться.

... Да будет свет играть в ресницах
и на принцессиных доспехах.
Да будет... Да не повторится
судьба обманываться, ехать
в "не ждали" запустелых кухонь,
будь долгожданной, ты - принцесса.

Ты - фея...

Летний зной. И мухи.
Торшер. Продавленное кресло.
Очки сползают. На коленях
всё то же фэнтези. Страницы
засалены. Мне нет прощенья.
Тебе там лучше? Длится, снится
жизнь. От твоих невозвращений
пыль. Обветшал, тоскуя выцвел
наш дом. Созрели и опали
в саду и яблоки и листья.
Дождь. Монотонно и печально
из памяти смывает лица.

Утраченные невозвратно,
любимые живут, не помнят
о тех, кто их любил когда-то,
и, повзрослевший мой ребёнок,
ты смотришь с детских фотографий,
как будто силишься сказать мне
о чём-то важном. Но не скажешь.

Мир тесен.

Мир такой огромный -
жестокий ласковый, продажный,
как много в нём вранья и правды,
как много счастья... Сколько горя...

Снег белый. Чёрные вороны
ждут на кладбищенской ограде.

О чём нам спорить ?
...


[Мама Настя]
Мама Настя

Посмотри на неё, посмотри из воронка,
приблизив лицо к стеклу за стальными прутьями,
посмотри на неё: отныне она легка,
некогда грузная,
посмела разуться
(что скажут соседи — неважно),
она бежит босиком по влажной траве,
её ноги в синих узлах натруженных вен
целует трава.
С балконов свесилась плесенью пятиэтажка,
двор кружится в валь-се
воробьиного гвал-та...
Она летит, развевая волной рукава
просторной вязаной кофты,
её торжественный профиль
устилает шёлковая река золотистых волос,
её вздёрнутый нос
ныряет в эту волну и она смеётся
землянично губами, на ямочки сдобных щёк
ловит солнце.
После дождя свежо.
С крыш поднимается пар
Её шаловливые пятки
погружаются в чернозём свежевскопанной грядки
комья земли ей кажутся виноградом
пьянящие па
легчайших стремительных пальцев
сочно поют...
А то, что на носилках несут,
накрыв простынёй, да нет же, там не она,
там груда тряпья, обрывки хмельного сна...
Она по асфальту
подходит, почти невесома, и через стекло
ты чувствуешь её ласковое тепло,
она проводит рукой (так нежно), гладит лицо,
ты слышишь: «сынок, не бойся».
Она прощает, прощается, вот и всё.
(Ей не было больно
виском об угол стола).
Голуби по чердакам. Плывут облака.
Ревёт мотор отъезжающего воронка.
В пустой квартире хлам,
пыль, блики солнца, по углам стеклотара,
фотографии старые,
на которых мама,
молодая смешная, в синем платье в горошек,
и слёзы дорожки
чертят по твоим небритым щекам.
«...Мой бедный сыночек,
не плачь, лучше вспомни меня, я была так легка...»
Tags: 92summerdays, задание
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 10 comments